![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Галопом...
Nov. 8th, 2013 04:31 pmзимнее
Летом 89-го втроём с бостонским другом Борькой Ф. и приглашённой мною из Питера в Париж его сестрой Танькой мы отправились на бегемочьей машине недели на три в Италию.
У Таньки была одноразовая виза во Францию, и никакой тебе итальянской визы.
Поехали мы поэтому через перевал по горной дороге, а не по автостраде через Монбланский туннель. Надеялись, что документы не проверят. Выехали в 6 утра, и где-то непоздним вечером оказались на границе, на итальянском склоне за Бриансоном.
На въезде в деревню будка, перед ней очередь из машин. Ну, мы с Танькой вышли и спокойно прошли мимо очереди по улице, никто нас не остановил, а у Борьки визу благополучно проверили.
В сумерках мы уже въезжали в Турин. Борька сильно дёргался, потому что все вокруг на нас гудели, поторапливали, пёрли на красный свет. Сейчас-то я думаю, что никто ни на какой красный не ехал. Мы с Васькой через три года после того в тех самых краях, на дороге у Аосты, осознали, что огромный красный фонарь используется для привлечения внимания, чтоб ты не сомневался – тут он, друг светофор. А под этим гигантским красным фонарём может запросто гореть мааленькая зелёненькая не камнеежка, а стрелочка.
В Венеции, куда мы добрались через пару дней, в ресторанчике, на нас пристально смотрел из угла какой-то для общественного места малоподходящий мужик – очень обтрёпанный и беззубый. Потом он к нам подсел и вступил в беседу. Разговаривать он хотел, конечно же, с Борькой, потому как какой же джигит будет беседовать с тёткой. Но увы, через три пня и четыре колоды по-итальянски говорила я, Борька с Танькой только кивали.
Мужик рассказал нам, что провёл пару лет в русском плену. А хозяйка – мужик-то явно был из своих – принесла нам кувшин домашнего вина.
Мы хлебнули – и случилось то, что уже один раз со мной было, когда наклонившись над черничником в Альпах, я оказалась на Кавказе, – вино – самая настоящая изабелла, та, которую в самолёте возить нельзя, портится. А в поезде я не пробовала.
В Венеции мы ночевали в спальниках на вокзальной площади в толпе других таких же бездомных, по большей части студентов. Кажется, это была моя последняя такая ночёвка.
Спали мы мало, и на следующий день Борька на автостраде слегка заснул за рулём, – ткнулся в бордюр, чуточку помял машинный бок, тут же выправился, и очень испуганные и ржущие как ломовые лошади, мы съехали с дороги на ближайшей стоянке, чтоб отдышаться.
Во Флоренции мы несколько дней жили в кемпинге, а в Риме аж поселились в гостинице, в номере на троих. Правда, поленились разгрузить полностью машину, и у нас оттуда украли палатку, хорошую, из лучшего парижского туристского магазина. Пришлось бегать-искать-покупать – и купили, конечно, худшую.
( Read more... )
Летом 89-го втроём с бостонским другом Борькой Ф. и приглашённой мною из Питера в Париж его сестрой Танькой мы отправились на бегемочьей машине недели на три в Италию.
У Таньки была одноразовая виза во Францию, и никакой тебе итальянской визы.
Поехали мы поэтому через перевал по горной дороге, а не по автостраде через Монбланский туннель. Надеялись, что документы не проверят. Выехали в 6 утра, и где-то непоздним вечером оказались на границе, на итальянском склоне за Бриансоном.
На въезде в деревню будка, перед ней очередь из машин. Ну, мы с Танькой вышли и спокойно прошли мимо очереди по улице, никто нас не остановил, а у Борьки визу благополучно проверили.
В сумерках мы уже въезжали в Турин. Борька сильно дёргался, потому что все вокруг на нас гудели, поторапливали, пёрли на красный свет. Сейчас-то я думаю, что никто ни на какой красный не ехал. Мы с Васькой через три года после того в тех самых краях, на дороге у Аосты, осознали, что огромный красный фонарь используется для привлечения внимания, чтоб ты не сомневался – тут он, друг светофор. А под этим гигантским красным фонарём может запросто гореть мааленькая зелёненькая не камнеежка, а стрелочка.
В Венеции, куда мы добрались через пару дней, в ресторанчике, на нас пристально смотрел из угла какой-то для общественного места малоподходящий мужик – очень обтрёпанный и беззубый. Потом он к нам подсел и вступил в беседу. Разговаривать он хотел, конечно же, с Борькой, потому как какой же джигит будет беседовать с тёткой. Но увы, через три пня и четыре колоды по-итальянски говорила я, Борька с Танькой только кивали.
Мужик рассказал нам, что провёл пару лет в русском плену. А хозяйка – мужик-то явно был из своих – принесла нам кувшин домашнего вина.
Мы хлебнули – и случилось то, что уже один раз со мной было, когда наклонившись над черничником в Альпах, я оказалась на Кавказе, – вино – самая настоящая изабелла, та, которую в самолёте возить нельзя, портится. А в поезде я не пробовала.
В Венеции мы ночевали в спальниках на вокзальной площади в толпе других таких же бездомных, по большей части студентов. Кажется, это была моя последняя такая ночёвка.
Спали мы мало, и на следующий день Борька на автостраде слегка заснул за рулём, – ткнулся в бордюр, чуточку помял машинный бок, тут же выправился, и очень испуганные и ржущие как ломовые лошади, мы съехали с дороги на ближайшей стоянке, чтоб отдышаться.
Во Флоренции мы несколько дней жили в кемпинге, а в Риме аж поселились в гостинице, в номере на троих. Правда, поленились разгрузить полностью машину, и у нас оттуда украли палатку, хорошую, из лучшего парижского туристского магазина. Пришлось бегать-искать-покупать – и купили, конечно, худшую.
( Read more... )
Tags:
