(no subject)

А моя любимая ёлка – в Медоне у станции – на ней только синие шары, да сикось-накось красные банты, даже лампочек нету – зато колючая, и можно нос сунуть в иголки и вдохнуть её лесной детский запах...

На какой-то Новый год мама, в который клокотали недюжинные организаторские способности, всем гостям под тарелку положила текст «в лесу родилась ёлочка», отпечатанный, кажется, на маленькой трофейной машинке, которую папа привёз из Берлина и нежно любил, – для хорового исполнения, и народ обсуждал, лучше ли они помнят текст этой сакральной песни, чем ЦК КПСС текст «Интернационала».

Никакой день рожденья не мог тогда соперничать с Новым годом – когда можно было не спать ночью и даже в нежнейшем возрасте пить шампанское – теперь из очень немногих алкогольных напитков, которые я совсем не люблю.

А удивительно, что этот самый на свете обещающий праздник, самое детское щастье, меня не подвёл, и во времена, когда он перестал уже быть важным, – так, выпить ровно в 12 надо, скорей по привычке, но и неопределённое волнение где-то там пошевеливается, позёвывает слегка, – выстрелил, как ружьё в последнем акте, – не будь цепи случайностей, из-за которой мы с Васькой вместе встретили девяносто первый, ничего могло б и не случиться...